Очевидности, которые страшно осознавать

Андрею Дмитриевичу посвящается

1.

Начну с наиболее очевидных очевидностей.

Кто погубил демократию в России?

Обычный ответ большинства либерал-демократов на этот вопрос: Путин и его коллеги из КГБ. Но совершенно очевидно, что главными губителями демократии, заложившими неизбежность ее гибели, были сами либерал-демократы. Напомню, что проводимые ими реформы, а точнее, насильственно-революционное внедрение капитализма, привели к ликвидации большей части обрабатывающей промышленности и связанной с ней инфраструктуры (наука, медицина, образование), а так же и сбережений населения.

Но с этой промышленностью была связана, прямо или опосредствованно, трудовая деятельность примерно 60% населения страны (включая работников прикладной науки и т.д.). Большинство этих людей потеряли свою работу, и либо погибали, либо вынуждены были заняться примитивной деятельностью ради выживания.

Сравнительно недавно академик Татьяна Заславская поведала в интервью для «Новой газеты», что «за три года самых радикальных реформ за счет повышения уровня смертности умерли 12 миллионов мужчин». («Новая» 28.03.2005) Вспомним, что Германия за 6 лет второй мировой войны потеряла 7 миллионов человек, включая 2 миллиона гражданского населения. И не верить Заславской очень трудно! Большую часть преждевременно умерших составляли, очевидно, кадры заводской интеллигенции преклонного возраста, оказавшиеся не у дел.

В царской России, мы знаем, существовало понятие «лишних людей», а теперь вот появился «лишний народ»! Среди «либерал-демократов» пошли даже тихие разговоры, что было бы неплохо, если бы население России уменьшилось миллионов на 50!

Вот с той поры и началась гибель демократии, точнее, ее зачатков и основ. В народе начала расти ненависть к демократии и демократам, — по неприученности мыслить люди не отделяли демократию от капитализма, — а среди господствующих, извиняюсь, классов возник страх, как бы бедствующий народ все-таки не воспользовался демократией, чтобы отстранить их, эти классы, от власти и собственности.

Как известно, началом ликвидации демократии стал конституционный переворот Ельцина в октябре 1993 года, рьяно поддержанный элитой «демократической» интеллигенции. Переворот этот позволил Ельцину утвердить новую, царистскую конституцию. Утвердить, не забудем, с помощью подтасовки числа граждан, участвовавших в референдуме. (В реальности участвовало менее 50%. В 93 году было опубликовано достаточное число неопровержимых доказательств подтасовки.) Так что славная наша конституция — незаконна! Но мы стараемся об этом не помнить.

К концу 90-х годов под давлением страха перед народом ново-старая номенклатура и нувориши капитализма окончательно отодвинули реформаторов-«демократов» от власти, заменив их силовиками (охранителями!). Подыскивая самого надежного и решительного «ангела-хранителя», они последовательно опробовали Примакова — Степашина — Путина. Путин и завершил демонтаж всех демократических начал и механизмов. Беспомощность вытесненных с олимпа власти руководителей «демократических» партий усиливала презрение к ним в обществе. Им всем давно уже надо было бы проявить мужество и уйти с политической арены.

Самооправдание реформаторов-«демократов», что у них мол не было (в 1991-93 годах) иного выхода, нежели проведение реформ за счет ограбления народа и разрушения обрабатывающей промышленности, так как экономика страны находилась якобы на грани банкротства, не выдерживает никакой критики. При живой-то, еще не поваленной индустрии не было другого выхода?! Не забудем и о богатейших ресурсах России, остававшихся тогда еще в распоряжении государства!

Был такой человек замечательный — Иосиф Юзовский, литературовед и «глава критиков-космополитов», как величали его СМИ в годы борьбы с «космополитами безродными» (1947-1953). После «издохновения» вождя всех народов Юзовский опубликовал в «Новом мире» эссе «Польские тетради», где он, объясняя психологические пружины фашизма (все понимали, что относится это и к тоталитарному социализму), дал гениальную по емкости формулировку:

«Все, что для людей возможно, может стать для них необходимым».

Да, иногда реформаторам в тяжелые времена приходится принимать т.н. непопулярные решения, но не такие же, которые приводят к вымиранию народа и к ликвидации демократии! Такие решения для гуманных людей невозможны ни при каких обстоятельствах. И другие, гуманные, пути всегда можно найти, хотя это и может оказаться более трудным делом.

Попутно мы приходим здесь к очевидности, что большинство российских политических деятелей, называющих себя демократами, таковыми не являются. Демократия — это правление от имени и по поручению народа, под его контролем и в его интересах. Но нищеты и вымирания, думается, ни у какого народа в числе его интересов, наверное, не значится! Даже у такого терпеливого, как русский. Тем не менее «демократы» наши считают себя высокоморальным людьми и склонны всех поучать и судить. Особенно любят «демократы» поносить за аморальность и жестокость Ленина и большевиков (Сталина они уже почти не трогают!): для них, мол, цель оправдывала средства, и «слеза ребенка» ничего не стоила. И поразительным образом эти «демократы» не замечают, что, попав во власть, они повели себя именно так, как ленинские большевики в их изображении или воображении.

Попробуйте сравнить, например, разгон Верховного Совета с разгоном Учредительного собрания. «Демократы» вам немедленно ответят: «Но разгон Верховного Совета был совершен во имя демократии и рыночной экономики! Не ради какого-то там утопического социализма!» Т.е. когда цель «правильная», любые средства хороши. Можно, к примеру, и из танков стрелять по зданию парламента, в котором находились и женщины и дети!

Из всего выше сказанного следует еще одна очевидность: нынешние российские «демократы» ни в каком виде, разъединенном или объединенном, не завоюют власть. Даже при честных выборах. Самое большее — получат несколько мест в Думе. Это было бы совсем страшно, если бы люди из народа стали голосовать за тех, кто лишил их сбережений и работы по профессии, здоровья и достоинства.

И демократия в стране не будет воссоздана до тех пор, пока народ будет оставаться «лишним» — бесправным, никому не нужным, нищенствующим и обреченным на вымирание.

В далекие уже советские времена, в российской глубинке молодой рабочий на мой вопрос (я пребывал тогда журналистом), как вы тут живете, ответил: «Это вы в Москве, может быть, живете, а мы здесь — только существуем!» Сегодня уже мало кто так ответит в провинции: вместо «существуем» говорят «выживаем» или «вымираем»!

Придти к власти в России имеют шанс лишь такие партии или движения, которые смогут предложить народу программу, позволяющую воссоздать обрабатывающую промышленность, а с нею и науку, здравоохранение, образование, и обеспечить большинству народа достойную жизнь. Но в России такая программа не может основываться на капиталистической экономике.

Очевидность здесь состоит в том, что
Россия несовместима с капитализмом.

После 15-ти лет, прошедших с начала имплантации капитализма, — это совершенно очевидный факт. Россия и капитализм уродуют друг друга и обрекают (друг друга) на неизбежную гибель.

Я уже много писал об этой несовместимости, в том числе в двух последних книгах, поэтому сейчас очень коротко, тезисно изложу свои соображения.

Прежде всего, каковы симптомы несовместимости?

В Восточной Европе и странах Балтии, — надо с ними сравнивать — по мере внедрения капитализма демократия укоренялась, а в России — искоренялась! В конце ХХ — начале ХХ1 века, да в промышленно развитой стране это совершенно ненормально и гибельно.

Следующий симптом — разрушение обрабатывающей промышленности, а с ней и всей инфраструктуры государства.

Третий симптом — прогрессирующая моральная деградация общества. По числу убийств Россия вышла на третье место в мире — более 120 тысяч убийств в год (в 68 раз больше, чем в Гремании!), а по числу самоубийств — на ПЕРВОЕ (данные Всемирной Организации Здравоохранения). Рынок коррупционных услуг, составлявший в 2001 году ТРЕТЬ бюджета страны, вырос к концу 2005 года до ДВУХ С ПОЛОВИНОЙ бюджетов! В абсолютном исчислении от 36 до 316 миллиардов долларов! (Фонд «Индем») В коррупционном рейтинге за один только последний год Россия сползла с 90 на 126 место («Трансперенси интернешнл»).

Ну и самый, пожалуй, важный симптом несовместимости с капитализмом и одновременно интегральное следствие его внедрения — быстрое вымирание населения страны. В среднем по миллиону в год. По продолжительности жизни — 117 место в мире. Особо впечатляет продолжительность жизни мужчин — 57 лет! Если так будет продолжаться, то очень скоро число «вымерших» превзойдет число жертв сталинских репрессий, а к середине века население страны уменьшится вдвое, и осуществится мечта «либерал-демократов»! Только вот будет ли тогда еще существовать страна, большой вопрос.

Причины несовместимости.

Они хорошо видны при сравнении стартовых условий (перед началом внедрения капитализма) в России и в странах Восточной Европы и Балтии.

В России был значительно более низкий, чем в упомянутых странах, уровень морали и интеллекта — результат, видимо, более долгого пребывания советских людей под разлагающим и оглупляющим гнетом сталинского «социализма». (Подробно этот тезис я обосновываю и иллюстрирую в книге «Путешествие в будущее и обратно» на основании долгого опыта жизни среди эмигрантов из России и Восточной Европы.)

Очень важно здесь иметь в виду беспримерную атомизацию российского общества, эгоизм, неспособность к самодеятельному объединению и солидарности для защиты своих интересов. Сталинизм сумел с корнем вытравить пресловутый русский коллективизм! И это способствовало формированию жестокого и мафиозного капиталистического режима.

Россию, далее, отличила гипертрофия тяжелой индустрии, крушение которой и превратило страну в зону бедствия. Тяжелая индустрия в странах Восточной Европы была на несколько порядков слабее развита.

Отличало Россию и богатство природными ресурсами. Во взаимосвязи с другими российскими условиями богатство это породило необычайную коррупцию и криминал и одновременно позволяло властям подкармливать некоторую часть граждан. Бывший главный советник правительства Гайдара, американский экономист Джеффри Сакс писал по этому поводу: «Возможность для высшего чиновничества России легко обогащаться на торговле ресурсами послужила почвой для беспрецедентной коррупции, разрушающей страну. Восточная Европа бедна ресурсами, и там не было взрыва коррупции. Мы поторопились приватизировать в России добывающую промышленность». («Новое время»,№ 28,1955)

Есть и другие стартовые отличия, как то отсутствие демократических традиций и понимания, что это такое — демократия, равно отсутствие традиций и опыта капиталистических отношений.

И Россия не единственная в мире страна, несовместимая с капитализмом. Несовместимы и многие страны третьего мира, и в Западной Европе иные страны никак не могут приспособиться к капитализму. Пример: Португалия, ряд Балканских стран, и даже отдельные регионы высокоразвитых стран — Южная Италия и Восточная Германия не могут приспособиться и бедствуют.

Но Россия в этом ряду занимает особое место. До сих пор капитализм, развивался в сельскохозяйственных странах, будь то в старой Европе или в нынешнем третьем мире, и перетягивал население из деревень в города, где сельское население относительно быстро адаптировалось. В российском же случае капитализм впервые в истории внедрялся в индустриальной сверхдержаве, в городах которой проживало более 80% населения, и значительной части этого населения в связи с разрушением обрабатывающей промышленности надо было бы возвращаться в деревни, к сельскому хозяйству — чтобы выжить. Но городские люди к такому обратному движению за редким исключением не способны, тем более в российских условиях. И поэтому, в отличие от других стран, плохо совместимых с капитализмом и имеющих из-за этого тяжелые проблемы, Россия «попросту» погибает! И дело не только в вымирании населения. Страна, занимающая огромную территорию — 1/8 часть суши планеты — с тяжелыми для жизни регионами не может долго существовать без развитой обрабатывающей промышленности, без демократии и федерализма. Не забудем еще, что почти все природные ресурсы, благодаря которым страна пока держится на плаву, находятся в суровых районах Севера и Сибири, где численность русского населения неуклонно уменьшается. Чем это может кончиться, нужно ли говорить?

Однако, многие в России, несмотря ни на что, все еще надеются, что со временем Россия как-то все-таки сможет приспособиться к капитализму. Кто надеется лет через 20, кто — через 50. (Раньше говорили — через 5!)

Но сможет ли Россия когда-либо совместиться с капитализмом?

Совершенно очевидно, что это пустые надежды. Прошло уже почти 15 лет существования капитализма в России, а обрабатывающая промышленность, ключ к спасению страны, не воссоздается. И значит уже никогда (при существующем строе) не будет воссоздана! Причины этого хорошо видны. Прежде всего, это подавляющая и с каждым годом усиливающаяся конкуренция западного импорта промышленных товаров, которая делает инвестиции на воссоздание обрабатывающей промышленности в России слишком рискованными. Плюс сокрушительный вал коррупции, плюс эпидемия аморализма и идиотизма, охватившая господствующие классы, и коматозная пассивность общества.

15 лет в наше время — гигантский срок. Полвека назад превращенная в руины Западная Германия в течение 5-7 лет восстановила свою промышленность и начала исторический бросок к «экономическому чуду».

Ленинский НЭП в начале прошлого века сделал возможным за 5 лет не только восстановить довоенный уровень промышленности и подавить инфляцию, но и обеспечил народу, прежде всего крестьянству (80% населения в то время), свободу хозяйствования, включая свободу объединения в кооперативы. В результате к 1926-27 году уровень жизни в стране достиг самой высокой отметки по сравнению с прошлыми временами и будущими! (Факт этот опирается на достоверную документацию и признан ведущими западными специалистами по русской истории.) Добавим сюда победоносную борьбу с безграмотностью, основание научных институтов в узловых, обеспечивающих общий рост науки точках, и электрификацию страны. Не забудем при этом, что у большевиков не было возможности для пополнения бюджета использовать сырьевой экспорт ввиду почти полного отсутствия такового.

Между прочим, блестящий успех НЭПа является, на мой взгляд, главной причиной, по которой нынешняя «демократическая» «элита» так свирепо ненавидит Ленина и его большевиков и часто по-советски клевещет на них. Ведь реформы этой «элиты» имеют прямо противоположные результаты! Символично: Николай Бухарин, один из ведущих деятелей НЭПа, дал исторический совет крестьянству (80% населения): «Обогащайтесь!» А наши либералы своими реформами обрекли 80% населения на обнищание!

Но вернусь к безнадежным надеждам. Как-то Ото Лацис в дискуссии со мной сказал: «Дело вообще-то не в реформах, а в том, что мы с ними опоздали лет на 40!» Да, это самое умное, что мне довелось слышать в стане наших либералов. Действительно, лет 40-50 назад Запад был бы еще не в состоянии помешать воссозданию российской промышленности на капиталистической основе. Сам еще не оправился после войны. Ирония судьбы: социалистическая революция произошла в России слишком рано, а буржуазная контрреволюция — слишком поздно!

Поняли, очевидно, безнадежность воссоздания обрабатывающей промышленности и в Кремле, и Путин недавно торжественно объявил, что Россия «является великой энергетической державой», обладая самыми большими в мире ресурсами энергоносителей. Хоть в чем-нибудь, да великой! Энергетическая супердержава! (Звучит красиво, но раньше это называлось — сырьевая колония.) И это при том, что наша супердержава даже добычу нефти не может поддерживать на старом, «коммунистическом» уровне. В 1990 году добыча составляла 516 млн. тонн, а в 2004 — 443. (Федеральная службы статистики) И цена на нефть в обозримом будущем обязательно обвалится. Это тоже очевидность. Что будет тогда с путинской «супердержавой», страшно и подумать.

2.

Что могло бы вывести Россию к благополучию и свободе?

Ответ на этот вопрос — еще одна очевидность: демократический, кооперативный, рыночный социализм.

Этот строй я вижу как синтез определенных качеств капитализма и социализма, отвечающих потребностям человеческой природы. Синтез в полном, философском смысле: новое качество, не механическая смесь. (Было бы, наверное, полезно и новое наименование придумать, но не придумывается!)

Социализм марксистский представляется мне антитезисом капитализму, отвергающим все его устои. Антитезисные формации часто возникают на пике революций, но всегда оказываются неэффективными и либо трансформируются в синтезные формации, либо погибают. В нашей революции началом такой трансформации и был ленинский НЭП. Замечательно здесь признание, сделанное Лениным в его знаменитом «Завещании»: «Кооперация — это большая часть социализма, а может быть, и весь социализм!».

Но НЭП (в 1928 году) был опрокинут феодальной контрреволюцией Сталина, установившего в стране строй государственного феодализма, закамуфлированного социалистической риторикой.

Я много писал о «синтезном» социализме и о его развитии на Западе и сейчас не буду повторяться. Коснусь лишь общих основ.

Надо иметь трусливый разум или быть мизантропом, чтобы не видеть, что «синтезный», кооперативный социализм прогрессивнее и лучше для человека, нежели самый лучший капитализм, что такой социализм представляет собой посткапиталистическое будущее человечества. Как невозможно оспорить и то, что человек, работающий на самого себя и участвующий в управлении своим предприятием/учреждением, работает продуктивнее, добросовестнее и живет счастливее, нежели наемный работник (честнее сказать — наемный раб!).

Невозможно отрицать и то, что по-настоящему свободным может быть лишь тот человек, который обладает неотчуждаемым правом собственности на продукт своего труда, и правом решающего голоса в делах всех структур, членом которых он является, от своего предприятия/учреждения до государства. Оба эти права реализуются (уже сейчас — на Западе!) в социалистических (без внешних собственников!) кооперативах и в формируемых ими объединениях.

Как известно, труд раба сменил труд крепостного работника, потом последовала эпоха наемных работников (наемных рабов), и ничто не может остановить историю человечества на этой точке, остановить дальнейшее освобождение труда и человека — возникновение общества, в котором большинство граждан будут являться работниками-совладельцами своих предприятий/учреждений. Разве только гибель человечества остановит? Что весьма возможно, между прочим. (В этом случае капитализм действительно окажется «концом истории»!)

И наконец, совершенно очевидно, что в России эволюционное развитие рыночной экономики могло совершаться только через кооперативизацию большей части промышленности. Государственные предприятия было бы легко приватизировать в пользу трудовых коллективов. Это было бы понятно людям, прозрачно, имело бы правовую основу и не сопровождалось обвальным разрушением промышленности, взрывом коррупции и криминала.

На Западе сейчас (в последние 30-40 лет) существуют десятки тысяч предприятий, учреждений, компаний, принадлежащих трудовым коллективам. И размещаются они в самых различных отраслях экономики. От фабрик до органов масс-медии, от сельского хозяйства до научно-прикладных институтов, от медицинских учреждений до школ и институтов. Между прочим, больше всего заведений с собственностью работников существует в США, где создано и множество научных учреждений, изучающих такую собственность или на коммерческой основе консультирующих трудовые коллективы, желающие стать собственниками предприятий. Существует даже законодательство, регулирующее создание кооперативных компаний в рамках программы ESOP (Employee Stock Ownership Plans — план создания акционерной собственности работников), определяющей способы и порядок передачи акций в собственность работников без права продавать их вне предприятия. (Уходя с работы, люди получают деньгами стоимость своих акций.) Авторы этой программы — юрист Луис Келсо и его супруга, экономист Патриция Келсо. Запомним их имена!

Важнейшим механизмом кооперативных объединений являются кооперативные фонды развития, накопления и перелива капиталов. Они обеспечивают создание новых кооперативных предприятий (расширенное воспроизводство) и модернизацию действующих без внешних инвестиций и продажи акций, без возникновения монополий и угнетения рыночной конкуренции, предупреждают и трансформацию кооперативных заведений в капиталистические.

Впервые такой фонд был создан (в 1959 году) в кооперативной федерации «Мондрагон» в Испании, в стране Басков (наиболее промышленно развитом регионе). С его помощью несколько небольших кооперативных мастерских размножились до 160 фирм, на которых в 2003 году было занято более 68 тысяч работников, общий оборот федерации превысил 9 миллиардов евро, прибыль — 410 миллионов, а общая сумма активов составила 16 миллиардов евро. В Испании предприятия «Мондрагона» являются теперь лидерами в производстве бытовых электроприборов и станков и третьими по величине в Европе поставщиками запчастей для автомобилей. Предприятия федерации производят также робототехнику, автоматические линии для автозаводов «Форда» и «Рено», горные экскаваторы, спутниковые антенны, ветровые двигатели и многое другое. Специализированные фирмы федерации занимаются техническим консалтингом и программным обеспечением. За все годы существования федерации только три фирмы потерпели банкротство.

Имеет «Мондрагон» большое число разнообразных технических училищ, четыре из которых университетского уровня, и научно-прикладной центр. Входят в федерацию и сельскохозяйственные товарищества, и сеть кооперативных супермаркетов — более 300 магазинов. Для своих работников федерация строит дома. Координируется жизнь федерации с помощью собственного правительства и парламента. Федерация фактически представляет собой минигосударство будущего.

Автором основных идей по устройству федерации и самой идеи ее создания был местный священник Хосе Мария Аризмендарриета. О том, что модель «Мондрагона» подходит для России, косвенно свидетельствует и тот факт, что идея создания кооперативного строя, и в частности механизма расширенного воспроизводства этого строя, родилась почти одновременно в Испании и в России, соответственно у священника Х. М. Аризмендарриеты и автора этих строк.*

----------------
* В СССР в беллетристической форме я впервые обозначил свои «синтезные» идеи в 1963 году в повести «В почтовом вагоне». В открытом и развернутом виде я впервые смог высказать их в эмиграции, в Америке, в ноябре 1974 года в журнале «The Humanist».
-----------------

Применение модели «Мондрагона» способно решить и проблему воссоздания обрабатывающей промышленности в России. Учитывая, что российское государство может весомо помогать формированию первоначального капитала кооперативных инвестиционных фондов за счет доходов от экспорта природных ресурсов (которые, разумеется, должны принадлежать государству!), воссоздание промышленности будет идти очень быстро. (Подробнее я пишу об этом в статье «Левый поворот и „плюрализм“ российской интеллигенции» См. сайт: www.belotserkovsky.ru)

Важно тут понимать, что возможность воссоздания обрабатывающей индустрии на кооперативной основе облегчается наличием пустого пространства на месте разрушенной при внедрении капитализма промышленности.

Создание «синтезного» социализма было целью Пражской весны в 1968 году и польского профобъединения «Солидарность» в 1981 году. В Польше эту цель обычно обозначали, как «общество социалистического самоуправления». И если бы не решительность «кремлевских старцев», подавивших реформаторские движения в этих странах, сегодня, без сомнения, наиболее развитые государства Восточной Европы, Россия и ряд других республик бывшего Советского Союза жили бы при таком социализме.

Почему сейчас подобного социализма нет в Чехии, Словакии, Польше? По той «простой» причине, что из Чехословакии после советского вторжения весь актив движения (500 тысяч человек!) был изгнан, а в Польше по требованию Москвы — арестован. И молодежь этих стран поняла, что «социалистическая» Россия никогда не допустит создания настоящего социализма, и движение к нему усохло. Когда же «неожиданно пришел на эту землю» Горбачев, Восточная Европа кинулась под крыло Европы Западной, постаралась поскорее слиться с ней — в страхе перед Россией! Сегодня там чудак Горбачев появился в Кремле, а завтра вновь у власти окажутся империалисты и шовинисты. В Восточной Европе хорошо понимали нашу страну!

Так что нынешним российским властителям и олигархам надо было бы соорудить огромный памятник Брежневу и Андропову. Не будь их решительности, где бы они были сегодня! О том, что «кремлевские старцы» прекрасно сознавали грозившую им опасность, свидетельствует хотя бы высказывание Юрия Андропова (в интервью для БиБиСи): «Разумеется, нам глубоко чужда такая трактовка самоуправления, которая тянет к анархо-синдикализму, к раздроблению общества на независимые друг от друга, конкурирующие между собой корпорации, к демократии без дисциплины, к пониманию прав без обязанностей».

После оккупации Чехословакии (в августе 1968 года) Ота Шик, главный автор реформ Пражской весны, экономист мирового уровня, выступил в 1970 году во Франкфурте на Майне перед аудиторией политэмигрантов из ЧССР с рассказом об упомянутых реформах и в заключение высказал мнение, что и в России в конце концов возникнет движение за утверждение «синтезного» социализма. «Прогрессивное движение, — говорил Ота Шик, — всегда начинается с интеллигенции: людей культуры, науки, искусства, студентов; затем захватывает круги прогрессивно мыслящих рабочих и постепенно проникает в толщу народа. Оно развивается длительно, но неуклонно… Думаю, что этому движению события нашей Пражской весны уже помогли. Теоретическое же содержание „весны“, вероятно, поможет еще больше». (Текст этого выступления приведен в двух моих последних книгах)

Грустную усмешку вызывают слова Ота Шика! Он, видимо, не понимал, во что превратилась к тому времени российская интеллигенция. Она не обратила никакого внимания на идеи и программу Пражской весны, как впоследствии и на программу польской «Солидарности». Сказались здесь и умственная деградация интеллигенции, и ее шовинизм. Чему могут научить нас, р-р-русских! какие-то там чехи или полячишки? А сейчас дети той интеллигенции упорно и нагло замалчивают, что главной целью реформ в Чехословакии и Польше был «синтезный» социализм, а не борьба против «коммунизма». Они, как и их отцы, бессовестно кастрируют историю, боятся силы идей настоящего социализма. Очевидно, в глубине сознания они понимают, что победоносное движение за такой социализм высветит их ренегатство и не оставит им места под солнцем. (Правильно понимают!)

Сейчас почти никто в России не знает или не помнит, а элитная интеллигенция опять же не напоминает, что с 1990-го по 94-й годы в стране существовал Союз трудовых коллективов, объединявший представителей большинства предприятий тяжелой индустрии и начуно-прикладных институтов. Союз этот выступал за приватизацию промышленности в пользу трудовых коллективов. Я был неформальным советником этого Союза, но один, без поддержки других интеллектуалов, не смог убедить активистов Союза в необходимости не надеяться на власти, а начинать борьбу за власть. До 92 года Ельцин заигрывал с Союзом, выделил даже в Белом доме хорошее помещение для его центрального офиса; в 91-м году, во время августовского путча ГКЧП, все коллективы тяжелой промышленности, члены Союза, оказывали помощь Ельцину. А после начала реформ Гайдара-Чубайса он выставил офис Союза из Белого дома и повернулся к нему, что называется, спиной. Однако перестроиться в боевое движение по типу польской «Солидарности» и начать забастовочную борьбу против губительных реформ трудовые коллективы Союза так и не решились, и с развалом промышленности Союз зачах.

А ведь в те годы, повторю, переход к «синтезному» социализму мог бы иметь эволюционный характер, мог бы идти путем реформ. Теперь же такой переход вряд ли может совершиться без революции.

И здесь надо ясно понимать, что в обозримом будущем массовые волнения, а то и восстания, с большой долей вероятности произойдут в любом случае, если только в народе еще осталась сила для жизни. Но без распространения идей кооперативного социализма это ни к чему хорошему не приведет, кроме жертв и разрушений и возможного воцарения какого-то откровенного фашизоидного строя.

По многим признакам «год Х» приближается! (Его приближение может ускорить почти неизбежное восстание на Северном Кавказе.) И сейчас идеи кооперативного социализма уже надо было бы начать распространять. Это последний срок!

Однако, ввиду все той же моральной и умственной деградации большей части интеллигенции надежд на это мало. Перефразируя Тютчева, можно сказать: «Умом спасения России не увидеть, в спасение России можно только верить!»

Недавно Комитет действия Всероссийского Гражданского Конгресса сделал программное заявление, в котором впервые было заявлено, что олигархи «не допускают мысли о демократической смене власти в стране, которая грозила бы им отнюдь не только потерей неправедно(!) нажитой собственности». Высказано было и еще одно необычное для правой, условно говоря, интеллигенции положение, что в случае, если они, руководители Комитета действия, убедятся окончательно в невозможности исправить ситуацию в стране легальными мерами, они будут «вправе рассматривать альтернативные стратегии»! И в то же время конструктивной программы нет в этом грозном заявлении. Есть только «обязательство разработать и предложить Гражданскую программу для коалиции оппозиционных сил». Но что это такое — «Гражданская программа»?! Приоткрыли бы суть! Не с программы ли и начинать надо было бы: вначале ведь всегда стоит мысль и слово!

В то же самое время опубликовали и левые «Обращение российских социальных движений к гражданам России и мира(!) в связи с саммитом „большой восьмерки“ в Санкт-Петербурге». И в их заявлении также нет никакой конкретной программы. Есть лишь утверждение, что программы (во множественном числе!) у них имеются, и авторы заявления намерены их «продемонстрировать на своем саммите летом 2006 года», параллельно с саммитом G-8. Т.е. опять «фига в кармане»!

Причина этого странного явления, на мой взгляд, проста: и правые, и левые стесняются подробно говорить о своих программах, сознавая, очевидно, что в них нет ничего принципиально нового. С одной, правой стороны, — все тот же капитализм, смягченный предполагаемыми социальными мерами и демократией (ведь сами же признали, что русские капиталисты не хотят допускать демократии!), с другой, левой стороны, — все тот же государственный социализм, смягченный «управляемым самоуправлением», «общественным контролем» и припудренный различными модными терминами.

А время, между тем, быстро течет…

И последняя очевидность, о которой я хочу рассказать, это нарастающая несовместимость капитализма в западном мире с интересами большинства людей в западных странах.

За 30 лет жизни на Западе я осознал, увидел, что и там капитализм становится неприемлемым и, видимо, движется к своему концу.

Правда, российские симпатизанты капитализма утверждают, что капитализм — это нечто вечное, выпадающее изо всего живого, смертного. Родиться, значит, родился, а умереть — не может! Утверждается, что теперь он, мол, и капитализмом перестал быть, словно существо без формообразующих особенностей. Но на Западе, между прочим, так почти никто не думает! В России же за долгие годы сталинизма у людей атрофировалась философская компонента в мышлении.

Капитализм, конечно, имеет четкие формообразующие особенности, которые никуда деться не могут. Это наемный труд и конкуренция в накоплении капиталов, которую можно назвать агрессивной, так как она направлена на поглощение, поедание конкурентов, на создание монополий, завоевание рынка и, стало быть, на подавление конкуренции рыночной — за покупателя. (Для синтезного социализма характерно преобладание работников-совладельцев, рыночной конкуренции и расширенного воспроизводства с помощью кооперативного кредита.)

Так вот, когда я приехал в Германию в 1974 году, она по сравнению с сегодняшним днем представлялась социальным раем. Наемные работники были плотно защищены трудовым законодательством, которое неукоснительно соблюдалось. Полгода — испытательный срок, а потом уволить работника можно было только по оговоренным в законе причинам. Рабочий день был строго нормирован. Переработка оплачивалась двойным тарифом или увеличением отпуска. В рабочий суд можно было подавать иск к работодателю по любому поводу, включая несогласие с размером зарплаты. При потере работы — пособие в 60% от зарплаты в течение 2-х, а то и 3-х лет (в случае переквалификации). Пенсия с 60 лет для женщин и с 65 — для мужчин. Размер в зависимости от трудового стажа, но, как правило, не меньше половины зарплаты. Материнство и детство были защищены наглухо. Отпуск — 30 рабочих дней, плюс праздники. Безработица — минимальная. Объекты отдыха и спорта — дешевые, всем доступные. Медицина обеспечена государственными страховыми кассами, наряду с частными.

Но, начиная с момента крушения «лагеря социализма», все поехало вниз. Социальные программы стали демонтироваться — постепенно, но неуклонно. И связь этих событий была очевидна: исчез конкурент! С его скукоживанием освободилось и экономическое пространство для пресловутой глобализации, позволившей легко переводить капиталы и производство в страны третьего мира, создавать ТНК и международную финансовую империю. (Советую здесь читать «Кризис мирового капитализма» Джорджа Сороса!)

В странах Запада (в метрополии новой империи!) начала уменьшаться реальная зарплата, точнее, ускорилось ее уменьшение за счет роста цен. Потрясением для европейцев стало почти двукратное увеличение цен на предметы первой необходимости и услуги с введением единой европейской валюты. Начал также увеличиваться рабочий день и усилился рост безработицы, главным образом из-за перемещения рабочих мест в третий мир, к дешевому труду. В Германии законодательно облегчили увольнение наемных работников, сократили пособие по безработице и урезали время ее получения почти вдвое; началось поэтапное увеличение пенсионного возраста. Шоком для меня было и известие, что для безработных узаконена оплата временной работы по 1 евро за час. Позорным фактом представляется мне уменьшение оплаты медицинскими страховыми кассами работы врачей, что ведет к ухудшению обслуживания больных. К сведению наших либералов, самые тяжелые антисоциальные реформы в Германии проводило правительство социал-демокартов Герхарда Шрёдера! Нынешнее коалиционное правительство Ангелы Меркель продолжает работу разрушения т.н. «социальной экономики» Германии. И оправдание этим реформам очень знакомое для россиян с гайдаровских времен: не хватает денег в бюджете, слишком много становится пенсионеров и т.д. Недавно узнал, что принят закон, запрещающий государственным страховым кассам оплачивать дорогие лекарства! Врачи и пенсионеры в ужасе: в число дорогих попадают и лекарства от смертельно опасных болезней и от тяжелых хронических заболеваний. Критика этого закона нарастает.

Нарастает и забастовочное движение (Германия — не Россия!), грозящее охватить всю страну. Горючего в огонь подлила компания «Фольксваген», объявившая о сокращении 200 тысяч рабочих мест всвязи с реструктаризацией производства. Большинство из подлежащих увольнению работников, имели высокую квалификацию.

В последнее десятилетие во всем западном мире началось бурное пожирание крупными компаниями своих конкурентов, что стало приводить, естественно, к подавлению рыночной конкуренции, к росту цен и ухудшению качества товаров! Жор этот приводит и к неизбежному сокращению десятков тысяч рабочих мест в проглоченных компаниях. И все это очень похоже на ленинскую «последнюю стадию капитализма»!

Везде на Западе растут цены на бензин. Недавно я слышал прямую передачу из Сената США, где проходило расследование причин непомерного повышения цен на бензин и одновременного небывалого роста прибылей компаний, бензин производящих. Председательствующий требовал от представителей этих компаний объяснить, как образуются цены на бензин. Ответы были невнятными, и председательствующий констатировал, что представители не дают ясного ответа. Между тем, сотрудник Сената зачитал справку о зарплатах, премиальных и бонусах, получаемых высшими менеджерами нефтеперерабатывающих компаний. В сумме набегает до 200 и более миллионов долларов в год!

Между прочим, характерным симптомом понижения жизненного уровня населения является господство на рынке и на улицах маленьких, дешевых, малолитражных автомашин. Явление последних 10 лет.

И это не колебательное движение: сегодня вниз, а завтра — вверх. Начальник русской редакции «Свободы», высокооплачиваемый американский чиновник, рассказал мне как-то, что его отец, работавший пилотом пассажирских авиалиний и зарабатывавший на порядок меньше, чем он, имел два хороших дома, причем второй — в Швейцарии! А вот он, его сын, такого теперь себе позволить не может. Да я и сам видел, начиная работать на «Свободе», как мои уже давно работавшие там коллеги покупали по два дома. Я же через 15 лет службы смог купить лишь маленькую трехкомнатную квартиру. И это притом, что заработки журналистов на «Свободе» были значительно выше среднего уровня и все время росли.

Вот, что пишет на ту же тему соавтор и супруга уже известного нам Луиса Келсо, создателя программы ИСОП, Патриция Келсо: «Теперь Запад не может более скрывать бедность, которая как морская вода в корабле, получившем пробоину, затопила трюм и уже грозит пассажирам на средних палубах. В США, например, поколением раньше матери малолетних детей обычно не работали вне дома: заработка мужа хватало на семью, а при бережном ведении хозяйства — и на скромный отдельный дом. Сейчас же даже бездетной паре не обойтись без двух или нескольких источников дохода. В 1950 году 7 американцев из 10 могли позволить себе новый дом среднего качества и размера; к 1970 году собственный дом стал недосягаемой целью для 4 из 5 американцев. На начало 90-х годов миллионы американцев, которых никто не считал, вовсе не имеют крыши над головой и ночуют в автомобилях, в приютах или на улице». («Демократия и экономическая власть», Москва, 1993)

И супруги Келсо никогда не занимали левых позиций. Достаточно сказать, что первая книга Л. Келсо носит называние «Капиталистический манифест». Келсо был сторонником капитализма, только считал, что «капиталистов становится слишком мало» (в результате процесса концентрации капитала в немногих руках), и свою программу он разработал для того, чтобы превращать в капиталистов наемных работников, делая их совладельцами предприятий, жизненно заинтересованных в процветании этих предприятий.

И вот, раскроем вновь глаза и зададимся вопросом, можно ли считать приемлемым для людей, совместимым с ними строй, который, развивая производство и технологии (спасибо ему за это!), делает в то же время людей беднее и демонтирует их социальную и экологическую защищенность?

Ответ, что называется, однозначен.

Послесловие.

Меня иногда спрашивают, как и с чего это я пришел к идеям о «синтезном» социализме? Ответ на этот вопрос помогает лучше понять историю страны. Суть ответа: помогла ошибка! Очень большая ошибка, которая и привела меня к равновеликому открытию!

Когда я стал (под влиянием событий моей жизни) размышлять на тему, что может вывести Россию на путь к нормальной и свободной жизни, я довольно скоро понял, что для этого необходимо создание строя, основанного на свободной конкуренции, экономической и политической, то есть создание капитализма! О возможности существования другого строя со свободной конкуренцией, я тогда, в 60-е годы, естественно, не догадывался.

Но, думая о том, как можно установить и построить в России капитализм, я понял, что сделать это будет невозможно! Не найдется достаточного числа достаточно богатых людей, которые могли бы раскупить советскую промышленность. А постепенно богатеть, как это было в прошлом, им не позволит та же гигантская государственная промышленность: будучи нерентабельной, она будет продолжать отовсюду высасывать соки для продления своего существования. Между прочим, перед началом перестройки со смелой и блистательной статьей на эту тему выступила Татьяна Заславская, и эта статья принесла ей мировую известность.

Я в конце концов пришел к выводу, что остается один выход: передать «заводы, газеты и пароходы» в собственность работников. Я не допускал даже мысли, что общество, народ сообразит оставить партийно-хозяйственную номенклатуру у власти, и она соответственно сможет переквалифицироваться в капиталистов, «прихватизировав» наиболее лакомые куски госсобственности, прежде всего в добывающей индустрии. Ведь казалось совершенно очевидным, что номенклатура эта в массе своей настолько аморальна, тупа, жестока, лжива, что с нею, под ее руководством невозможно создать ничего хорошего.

И я стал думать, искать, как можно (и можно ли?) создать жизнеспособный строй, опирающийся на групповую, кооперативную собственность и самоуправление трудовых коллективов. В том числе — и это самое трудное и самое важное, — какой можно (и можно ли?) сконструировать для этого строя механизм расширенного воспроизводства, который бы не допускал, капиталистического перерождения кооперативов, а значит и создания монополий и подавления рыночной конкуренции.

Свою великую ошибку я полностью осознал после августа 1991 года, когда увидел, что советская интеллигенция и российское общество таки оставили у власти партийно-хозяйственную номенклатуру. Не разогнали даже КГБ, проливший крови неизмеримо больше, чем Гестапо.

В развитых странах Восточной Европы после ликвидации российско-советского господства из государственных и политических органов были устранены все бывшие «коммунистические» руководителей высшего и среднего уровня. В России же такая чистка была во сто крат более необходима ввиду беспримерно низкого морального и умственного уровня российско-советской номенклатуры. Органы ГБ были разогнаны полностью во всех Восточноевропейских странах и в Прибалтике.

И если бы антиноменклатурная революция прошла в России, то большую часть ее экономики пришлось бы хочешь-не хочешь приватизировать в пользу трудовых коллективов. Или номенклатура, или трудовые коллективы — других субъектов приватизации в Советской России не было! Даже эксперты Всемирного Банка (ВБ) это понимали и в своем докладе в конце 1991 года о положении в России заявили: «Собственность работников для России, по-видимому, является самым быстрым и самым дешевым способом создания ядра класса собственников, который необходим в процессе трансформации к рыночной экономике». (Доклад ВБ за № 1ДР 0103) Цитирую по статье доктора Джона Симмонса, сотрудника ВБ, и профессора Джека Лоуга: «13 мифов: российская приватизация и собственность работников» («Рабочая трибуна»,22.05.1992.)

+

Эпиграф в заключение.

«Все люди рождаются свободными и равными в своем достоинстве и правах. Они наделены разумом и совестью и должны поступать в отношении друг друга в духе братства». (Всеобщая декларация прав человека, статья 1).

Поставим вопрос, возможно ли в условиях капитализма для людей «поступать в отношении друг друга в духе братства»? (Если исключить героическое самоотречение.) Ответ, думается, очевиден!

И второй вопрос, могли бы такое написать наши «либерал-демократы»? Ответ, увы, также ясен!