Период полураспада полония-210 составляет 138 дней.
Каков период полураспада сталинизма?

Убийство Анны Политковской и Александра Литвиненко ослепительно высветило: сталинизм продолжает жить и править в России! В новом обличии. Но основа сталинизма — тотальная аморальность, чудовищная жестокость, гомерическая лживость и пренебрежение к человеческой жизни — сохранилась в полном объеме!

С приходом Горбачева сталинизм ушел в подполье, но, оглядевшись, вылез на свет, прикрывшись либерально-буржуазной маской. Проведение реформ Ельцина-Гайдара-Чубайса, оставивших добрую половину людей в стране без возможности работать по своей специальности и без сбережений, — уже было явлением вылезшего из подполья неосталинизма.

Сравнительно недавно академик Татьяна Заславская* привела в «Новой газете» (28.03.2005) потрясающие данные: «За 3 года самых радикальных реформ (т. е. с 1992 по 1994 включительно) за счет повышения уровня смертности умерли 12 миллионов мужчин»! В основном, надо полагать, это были пожилые квалифицированные работники — инженеры, рабочие, ученые, преподаватели, врачи — оставшиеся без работы по специальности в результате развала промышленности, вызванного реформами. Им было уже трудно «переквалифицироваться» в чернорабочих, челноков, «бандюков», сидельцев по киоскам, а то и просто в нищих. Они поняли, что стали «лишними людьми» на российской земле, и начали быстро вымирать.

*Для тех, кто не знает. Академик Татьяна Заславская, один из создателей социологии в России, пользуется глубоким уважением и доверием в российском демократическом сообществе и за рубежом.

Сравним 12 упомянутых миллионов с жертвами голода на юге Украины и в соседних русских областях в начале 30-х годов, случившегося в результате реформ товарища Сталина. Тогда вымерло сопоставимое число людей — по разным данным от 7 до 10 миллионов. И тот же почерк сталинизма мы видим сегодня: достижение целей с помощью средств, невозможных для нормальных (гуманных, нравственных) людей ни при каких обстоятельствах.

В России Ельцина-Путина после 94-го года стало вымирать поменьше — минимум по миллиону человек в год. (Официальная цифра в 700 тысяч, разумеется, приуменьшенная, лживая.) И если суммировать все цифры вымерших в «новой» России (с 1992-го по 2006 вкл.), то получим примерно 23 миллиона человек, цифра опять же сопоставимая общим с числом жертв сталинских репрессий. Не забудем также, что по продолжительности жизни Россия из второго-третьего десятка (при Брежневе) скатилась в настоящее время на 136 место в мире. По числу убийств вышла на третье место, а по самоубийствам — на первое (данные Всемирной организации здравоохранения). Таковы интегральные данные, обобщающие все стороны и качества современной жизни в стране. «Россия — это один большой лагерь смерти!» — сказала недавно в передаче «Корреспондентский час» «Радио Свобода» женщина в провинции. Оттуда ей так вот видно положение...

После конституционного переворота Ельцина в октябре 1993 года, когда была принята царистская конституция, неосталинизм вышел на «широкие просторы нашей родины». Принята была эта конституция, напомню, с помощью фальсификации — приписки числа людей, участвовавших в референдуме, которых в действительности было меньше 50 процентов от числа избирателей! Преступное и позорное нападение на чеченскую республику в декабре 1994 года — очередное проявление неосталинизма — стало возможно благодаря президентскому самовластью, утвержденному ельцинской конституцией.

С 2000 года, когда Ельциным был посажен на власть Владимир Путин с чекистами с целью охранять богатства коммуно-капиталистов, закончивших к тому времени раздел госимущества, неосталинизм начал безраздельно хозяйничать в стране. Руками Путина и его команды он уже и государственную структуру и экономику начал выстраивать привычным для него образом — под государственный феодализм. Справедливости ради надо отметить, что между нынешним сталинизмом и прежним есть одна существенная разница: прежний все-таки что-то созидал в области экономики и науки. Пускай и на костях, но строил. Нынешний только разрушает. И уже почти полностью разрушил обрабатывающую индустрию и науку. Поразительно, как талантливые писатели и поэты способны предвидеть будущее лучше всяких футурологов. Так Владимир Войнович предвидел, что во главе России будет стоять ЦК КГБ и сотрудник органов патриарх Звездоний (см. «Москва 2042»), а Александр Твардовский предвидел разрушение промышленности. Вспомним, как сопровождающий Теркина на том, советском, свете товарищ на вопрос Теркина, «а где же производство?» отвечает, «а нам не нужно производство: оно мешает руководству»! (См. «Теркин на том свете»)

Почему сталинизм оказался таким живучим? Однажды на каком-то собрании в Москве я рассказал об антифашистской демонстрации в Германии, в которой принимал участие. Это было в начале 90-х годов, когда «неонаци» повадились заниматься тем же, чем сейчас занимаются и наши «скины»: избивать «ауслендеров», мигрантов из третьего мира, и как-то в Восточной Германии (где неофашистов было особенно много — наследие опять же сталинизма!) подожгли общежитие для мигрантов. Сгорело три турчанки. И тогда по призыву антифашистских организаций и профсоюзов, на улицы крупнейших городов страны в один и тот же день вышло по двести-триста тысяч протестующих. По всей Германии, примерно, полтора миллиона человек! Вышли семьями, с детьми. А день был холодный, декабрьский. В пять часов вечера демонстранты зажгли свечки, размещенные в стеклянных баночках (чтобы ветер не гасил), и все соборы всех конфессий ударили в колокола. Я не могу вспоминать о том дне без слез: это был один из самых прекрасных дней в моей жизни! Воспоминание о нем дает силы верить, что «человек» — это звучит не так уж плохо. И с той поры «неонаци» прекратили нападать на мигрантов. Они думали, что им сочувствует большинство немцев, а в тот день поняли, что они изгои.

И вот когда я рассказал на собрании об этой демонстрации, один из слушателей задал мне тяжелый вопрос: «А почему немцы после гитлеризма стали такими нравственными и гуманными людьми и социально активными, а мы — после сталинизма стали едва ли не хуже, чем были?».

Я указал в ответ на то, что лежало на поверхности: «Гитлеризм продержался 12 лет, а сталинизм — около 60. (Считая от времени полного воцарения Сталина в 1927—28 годах.) Немолодая женщина из публики добавила веский фактор: «Германию разгромили и оккупировали демократические страны, а мы остались под оккупацией сталинизма!».

После этого я задумался. Я чувствовал, что фундаментальная причина лежит еще глубже. И пришел к выводу, что заключается эта причина в различном характере воздействия на общество нацизма и сталинизма. Нацизм прежде всего опьянял, зомбировал людей с помощью изощренной шовинистической пропаганды — «Германия, Германия превыше всего!». И пропаганда эта велась по методам, разработанным «продвинутыми» немецкими социопсихологами. Вспомним потрясающие воображение нацистские парады, когда массы солдат в стальных шлемах двигались по площадям, как тевтонский лес. Вспомним речи Гитлера и его сподвижников, приводившие толпу в истерическое состояние, вскидывание леса рук с криком «Хайль Гитлер!», бесчисленные красные стяги с черной свастикой, хищную красоту черной эсэсовской формы и многое другое. Взвинтили до предела шовинистический угар и головокружительные успехи режима перед мировой войной и в ее начале.

Сталинизм же главным образом растлевал людей бесподобной лживостью и цинизмом, когда провозглашалось одно, а делалось совсем другое. Нацизм, к примеру, откровенно заявлял о превосходстве немцев, арийской расы над всеми другими народами и расами, а сталинизм маскировал шовинизм и антисемитизм декорацией интернационализма и «дружбы народов». Человеческого облика лишала людей и атмосфера всеобщего страха, нагнетаемого бесконечными и многообразными репрессиями. Людей сажали не только по обвинению в антисоветской пропаганде, но и за сбор остававшихся на полях колосьев или картошки, за уход с работы без разрешения начальства, за аварии на производстве, за аборты, за пропаганду «космополитизма» и т. д. до бесконечности. Картину завершало массовое доносительство, превращавшее людей-доносчиков в отпетые ничтожества. В гитлеровской Германии тоже не церемонились с врагами Рейха, но массовых репрессий против немецкого населения не проводилось.

И когда гитлеровская Германия потерпела сокрушительное поражение и открылась вся сущностная ложь и нечеловеческая жестокость нацизма по отношению к чужим народам, более всего к евреям, и немцев стали презирать повсюду в цивилизованном мире, расистский дурман в их головах рассеялся, наступило отрезвление, пришел стыд, возникло стремление смыть позор. Было, к примеру, создано объединение детей нацистских бонз, которые отправлялись работать (на год —  два) в израильские кибуцы, чтобы искупить вину своих отцов. Я знаком с некоторыми из них.

Когда же рухнул сталинский тоталитаризм, моральная деградация никуда не делась, не испарилась. В отличие от опьянения, наваждения, она быстро не проходит! Более того, она предопределила создание нынешнего режима, который с новой силой продолжил процесс морального растления людей. Никуда не делась и умственная «недостаточность», неизбежный спутник моральной деградации.

Наиболее концентрированно воплотились все качества сталинизма в советском политическом классе — в партийно-хозяйственной номенклатуре, плотнее всего в кадрах ГБ. Во всех развитых Восточноевропейских странах после освобождения от советского господства произошли антиноменклатурные революции: чиновники высшего и среднего уровня были отстранены от власти. В Чехии — специальным законом. Поголовно везде были раскассированы и органы ГБ. У нас же этого не было сделано, хотя Россия нуждалась в устранении старого политического класса больше всех. В России класс этот был воплощением сталинизма со всеми его преступными качествами. Сказалось тут и относительно долгое существование сталинизма в стране, и его отечественное происхождение (не оккупационной армией он был привнесен извне!), и наконец, связь сталинизма с феодально-крепостнической традицией. Сталинизм вообще, на мой взгляд, представляет собой феодальную контрреволюцию. Но российская советская интеллигенция в массе своей не понимала всего этого (и до сих пор, похоже, не понимает!) и помогла партийно-хозяйственной номенклатуре остаться у власти, да еще и заполучить в собственность самые лакомые куски государственной экономики, переквалифицироваться в капиталистов! Вот и получили мы то, что получили! И товарищ сталинский волк (в либеральной шкуре) теперь кого хочет, того и кушает, кушает и никого не слушает.

Да, период полураспада сталинизма определить едва ли возможно, но ясно, что до того желанного рубежа нам еще очень далеко. И если не пытаться этот распад ускорить, то, похоже, раньше может развалиться Россия!

Как же можно добиться этого ускорения? Прежде всего, нужно, очевидно, найти способ, предпочтительно бескровный, провести все-таки антиноменклатурную революцию. Теперь уже против ново-старой номенклатуры, при сохранении которой у власти ничего путного не удастся добиться и сталинизм не изжить. На мой взгляд, самый мягкий механизм для достижения этой цели дают выборы на производственной основе во все уровни законодательной власти, когда депутаты избираются трудовыми коллективами и трудовыми объединениями, включая ассоциации предпринимателей, студентов и пенсионеров. В этом случае избиратели хорошо знают кандидатов, своих коллег, и не нужны деньги для их раскрутки! Такой избирательный механизм предполагала ввести польская «Солидарность» (1980—81 г. г.), и этот механизм видится особенно привлекательным для страны, в которой не складываются крупные и независимые партии, как то имеет место в нашей стране. (Во всех бывших соцстранах они уже давно сложились!) Но сегодня трудно даже помыслить о внедрении такого механизма в России. Интеллигенция, а значит и все общество, пока не в состоянии выйти даже мысленно за «красные флажки» традиционной системы выборов по территориально-партийному принципу.

Но если демократические оппозиционные круги поймут необходимость устранения от власти нынешней номенклатуры и изобретут другой способ такого устранения без коренного изменения избирательной системы, то, как говорится, флаг им в руки.

И конечно, в любом случае необходимо будет создание новой, демократической конституции, обеспечивающей контроль представительной власти над исполнительной. Поклонники президентского самодержавия уверяют, что такой способ правления соответствует российским традициям. И действительно, соответствует, но когда-то должен быть, наконец, отброшен, как то случилось во всех развитых и демократических странах в то или иное время.

В заключение должен сказать, что я лично вижу описанные перемены лишь т. ск. программой минимум. А в качестве полной программы вижу развитие в стране строя демократического, кооперативного социализма с рыночной экономикой, ростки и анклавы которого последние 40 примерно лет уже возникают на Западе и который хотели внедрить в своих странах реформаторы Пражской весны и активисты польской «Солидарности» (в 1981 году). И если бы не помешала сталинистская Россия, с очень большой вероятностью можно утверждать, что сегодня и наша страна вслед за Восточной Европой жила бы при кооперативном социализме. Но об этом я уже много писал, в книгах и статьях, и сейчас повторяться с подробностями не буду.